В маленькой деревне ж ила вдова со своим сыном Мыколкой. Мыколка был хромым: то ли его в день рождения Вор-Люльнэ — лесная колдунья сглазила, то ли какая болезнь с ним приключилась. Мальчик рос без друзей, дети не брали его в свои шумные игры. Иногда приходила к нему сиротка Лонхальтап — Колокольчик, резвая, со звонким голосом, смешли¬вая выдумщица. Когда она приходила, то из песка строила до¬мики, из прутиков ставила запор, из глины «стряпала» рыбные пироги и угощала его. Мыколка рад был приходу девочки, ему с ней было легко и весело.

Вдова с сыном жили бедно, потому что сын не мог лесовать-охотиться и ловить рыбу в дальних больших запорах и ловушки мастерить не умел. Придёт зима, он кое-как загородит под горой арпу — зимний запор, поставит из прутиков сделанную кямку-ловушку и сидит, ждёт, когда в его кямку рыба зайдёт.

Вот как-то, сидя у арпы,он увидел в воде, около своей кямки, огромного карася. Карась созвал всех рыб и говорит им:

— Рыбы, посмотрите, какая страшная кямка. Это сын вдовы,Мыколка, такие пузатые и тёмные кямки плетёт. Засмеялись рыбы и уплыли от арпы. Обидно стало Мыколке. Опустил он голову и заплакал. Вдруг видит: выплывают на поверхность воды в проруби длинные зелёные волосы, как лет¬няя тина, потом показалась женская голова. Мыколка от страха зажмурился, а когда открыл глаза, чтобы лучше рассмотреть женскую голову, её уже не было.

Только ещё некоторое время на тёмной поверхности воды ко¬лыхались зелёные волосы. Мыколка догадался, что показалась ему Кулнэ — Женщина-Рыба. Он слышал, что Кулнэ при ясном свете дня показывается самому счастливому человеку, и, чтобы убедиться, припал к краю проруби и крикнул:

— Кулнэ, к добру аль к худу ты мне показалась?
Забурлило подо льдом, что-то заурчало, и послышалось Мыколке-

— К добр-р-у-у-у!

Вернулся Мыколка домой, рассказал матери всё, как было, и задумались они. Долго думали, какое это добро, что пообещала Кулнэ, где оно есть и как его найти.

День кончился, настал вечер, а они всё думают. Потом подошла ночь, и около полуночи дверь скрипнула, послышался старческий голос:

— Доброй думы вам, полуночники! — И вошёл в избушку дряхлый, в изорванном шабуре Старик.

Засуетились мать с сыном: Мыколка чурбак Старику подставляет, садиться приглашает, а вдова ершовую уху с кусочком хлеба несёт.

— Спасибо, спасибо вам, добрые люди, последним кусочком делитесь с прохожим человеком.

Угощая Старика,  Мыколка рассказывал:

— Кулнэ мне показалась, сказала, что к добру. Да как же я найду-то его? Где? Маленькими острыми глазками посмотрел на Мыколку Старик.

— День красен солнцем, а человек – трудом и добром,– тихо проговорил он. – Волка ноги кормят. Человека – руки. Умные руки дело найдут, а в деле – добро обретут.

Тут подошла полночь, и Старик исчез. Проснулись они утром  на полу лежит полено, рядом жалинка прочная, гибкая, не толще детского мизинца. Догадались они, что это им оставил ночной гость. Вертели они полено и жалинку и так и эдак, думали – и поняли, что лиственничное полено может колоться без задоринки на тонкие прямые части – салит – жалины.

– Мама, ведь мудрый Старик к нам заходил. Из этих салит – жалин можно сплести светлую и прочную кямку. Её в воде рыбы не увидят и не обойдут.

Недалеко от их дома стояла огромная прямая лиственница. Мать с сыном срубили, её и накололи очень много длинных салит – жалин. Потом Мыколка сделал берестяной наколенник, чтобы жалины штаны не рвали и колено в кровь не сбивали. Поставил чурбак для сидения, наточил нож, и начала состругивать ножом острые грани жалин – только дымкой вьётся над его ножом стружка-паутинка.

День сидит Мыколка, другой сидит, не ест, не пьёт. Только на седьмой вечер мать уговорила его поесть да уснуть. Вышел утром Мыколка, взял наколенник, хотел надеть на колено, смотрит – наколенник не его, а сделан женской рукой и весь покрыт красивыми узорами. Разглядывает он наколенник и думает: «Такой тонкий узор на берёсте могут сделать молодые, гибкие пальцы и молодые, зоркие глаза. Не иначе, это сделала какая-то девушка. Но кто? Все деревенские девушки надо мной смеялись, называли Лылпол — Хромоногий. Это только Лонхальтап могла сделать».

Давно Лонхальтап стала девушкой. Давно она закрыла глаза платком, как все женщины, чтобы не показывать своё лицо людям. Но Мыколка с детских лет запомнил её лицо. И оттого, что есть рядом с ним человек, который думает о нём, стало ему хорошо и весело. Он придумал песенку о Лонхальтап и то напе¬вал её, то насвистывал.

Повязал Мыколка в то утро узорный наколенник, сел на чур¬бак, взял в руки нож и только потянулся за жалиной, а она сама поднялась со штабелька, где лежали необструганные жалины ,лег¬ла ему на колено и начала поворачивать свои острые грани под его ножом. Так и пошло. Каждая необструганная  жалина сама ложилась на колено под его острый нож, а оструганная — круг¬лая и тонкая, как мизинец младенца, соскальзывала с колена и ложилась в штабелёк.

Рос штабелёк готового материала, росла и куча тонких стру¬жек перед ним, а Мыколка строгал и строгал жалины. Приходи¬ли к нему деревенские манси – смотрели на его работу. Им казалось, что нож Мыколки не стругал, а плясал по граням жалин, и не работал он, а играл – занимался детским занятием, и что-то у него повредилось в голове.

На седьмое утро Мыколка, отодвигая от себя ногой кучу пен¬ных стружек, взглянул на них и в сизом их тумане увидел свет¬лую кямку, а в ней — красивую девушку с нежной улыбкой, со¬всем как у Лонхальтап. Мыколка не сдержался, вскочил на но¬ги, потянулся к кямке, хотел обнять её, но ноги его запутались в длинных стружках, он упал и крепко заснул. Когда проснулся, уже знал, какую кямку ему плести.

И ещё усерднее принялся Мыколка за работу. Сплёл одну кямку – отставил, отошёл, чтобы издали на неё посмотреть, а вместо одной уже стояло две: сплёл вторую – а их стало четы¬ре. За несколько дней он изготовил столько кямок, что их ста¬вить уже негде было.

Пришли рыбаки, взяли у него для пробы по кямке, постави¬ли вяйт – летний запор, и рыба заполнила их. Обрадовались рыбаки, весь вяйт обставили новыми ловушками Мыколкиной ра¬боты и заказали ему ещё для зимних арп и сказали:
– Мыколка, ты лесовать и рыбу ловить не ходи, мы тебе всё принесём, ты только плети ловушки.

Теперь в Мыколкином доме всего хватает: и рыбы, и мяса, а он с ещё большим старанием плетёт и плетёт ловушки. До кро¬ви смозолил пальцы, прикрепляя каждую жалину к черёмухово¬му обручу мятым кедровым корнем. Много он сделал кямок, но ни одна из них не походила на ту, что показалась ему в куче стружек.

Однажды он сказал себе:

— Всё, хватит. Сплету последнюю кямку и дам отдохнуть пальцам.

Сидит он день и ночь, вяжет жалину за жалиной к обручу, а из кончиков пальцев капля за каплей сочится тёплая кровь.

И – вот она, готова та кямка, какая ему показалась в куче пен¬ных стружек.

Благодарные манси устроили Мыколке праздник – Глядельник-смотрины. У дома вдовы и её сына собрались все манси. Матери одели своих дочерей в самые лучшие платья, староста сказал: 

– Люди мои, сегодня мы за доброе дело Мыколки покажем всех невест нашего стойбища, пусть он выберет себе в жёны девушку такую красивую, как его чудная кямка. И матери по очереди стали подводить своих дочерей и ставить их рядом с кямкой. Всех показали, но Мыколка ни на одну не взглянул. Зашептались люди:

– Бедный урод, видно, умерло его сердце от такого неслыханно красивого Глядельника. Но Мыколка медленно поднялся со своего чурбана и неловко захромал к бедной сиротке Лонхальтап, что стояла далеко в стороне. Подошёл, взял её за руку, подвёл к кямке, поставил слевой стороны, а сам встал с правой. И повис, заколебался густой туман, скрыл Мыколку и Лонхальтап, а потом спустился, упал на землю, как патас-перевес.

 И – чудо! Стоит Мыколка на здоровой прямой ноге. Рубаха на нём из самой тонкой замши, какую умеют делать мансийки из доброго неплюя. Вся рубашка вышита такими узорами, что солнце сощурилось от их яркости и красоты. А платье и халат Лонхальтап сшиты из самого тонкого ярмака – шёлка и тоже расшиты тонкими узорами. Если бы по подолу платья и халата для утяжеления не был вышит широкий узор из разноцветных бус, и не было бы у неё на груди нагрудника яркого из бус, поднял бы её ветер, как пушинку, и унёс бы себе в жёны. Так Мыколка нашёл в своём труде то добро, которое обещала ему Кулнэ – Женщина-Рыба.
 
Сказку А.М. Коньковой на мансийский язык перевела Галина ДУНАЕВА