Начало читайте в предыдущем номере газеты «Ханты ясанг»

В деревянную ненецкую чашу легли дары урочища Ухлор. Отварную голову рыбы Нина положила главе семейства.

Простите меня за одно упущение в описании варки щуки. Послушайте, это важно.

Рыбьи потрошки (кишочки) аборигенами Севера никогда не отбрасываются, а идут в дело. Они состоят из трёх изгибов. Первый – самый толстый и самый мясистый. Второй потоньше, третий ещё тоньше. От мелких щук третий изгиб отбрасывается, а от крупной используются все три. В желудок щуки часто вкладывают печень, икру, внутренний жир и завязывают по краям, после чего варят вместе с ухой. Получается вкусно. Но сегодня Нина потрошки разрезала вдоль, выскоблила стеночки, порезала на куски – и в котёл, так вкуснее. При варке потрошки сворачиваются в трубочки, когда их ешь, аппетитно похрустывают.

– И всё? – упрекнут меня скептики. – Отварная рыба и бульон, да ещё с потрошками – это и есть твой деликатес?

– Да, – скажу я, – это северный ненецкий или хантыйский деликатес. Найдите на обед у себя в городе живую десятикилограммовую щуку, такую же, как принёс в свой чум Лемя! Это первое. Второе – это вода. Не будет вкусной уха, сваренная в воде из-под крана с хлоркой. Варево это будет больше походить на какой-то химический состав. Даже если эта вода из пятилитровых бутылок, в которых она давно задохнулась.

А Ниночке нашей не до дебатов. К дымящимся кускам щуки поставила она кружки с бульоном, крепким, густым и наваристым. И снова упрёк мне:

– Ну, это как в походе, уха! Где же изюминка? Хотя бы чеснок, крошеного лука в уху.

У Нины за её ненецким столом всё по-другому, и когда ты только ухватил кусочек мяса, она поставила перед тобой маканину из лося.

– Как? – удивитесь вы. – Рыба и мясо?

А вот расскажу я вам про уникальную добавку к пище, которую изобрели ненцы и ханты.

Внутренний жир из добытого на охоте лося или забитого на мясо оленя сушится на ветру или в чуме, развешивается на верёвках. После чего продукт готов к употреблению. Наличие такого яства в чуме говорит о зажиточности хозяев. Сушёный внутренний жир лося и оленя отличаются по вкусу, но это неважно. Хозяйке чума перед употреблением остаётся лишь нарезать мелко, как лук, этот сушёный жир и в чугунной или железной мисочке поставить на печь, чтобы растопить. Когда жир растает и раскалится, его снимают и ставят на стол. Этому деликатесу поклоняются в тундре и тайге все, ибо он даёт и рыбе, и мясу не только неимоверный вкус, но и калории, и сытость. И сейчас Нина поставила такую мисочку оленьего жира к отварной щуке.

Пяк Лемя важно взял в руки кусок отварной щуки, обмакнул его в горячий олений жир, поел, вслушиваясь в аромат, а когда почувствовал вкус, произнёс самое лучшее ненецкое слово:

– Хома, хома! (хорошо). Остальные ждать себя долго не заставили, ещё мгновенье, и от десятикилограммовой щуки остались одни воспоминания.

Неожиданно за чумом, как выстрел, раздался щелчок – это звук сломанного сухостойного дерева.

– Опей! – испуганно вздрогнула Нина, а Лемя, которому всё нипочём, произнёс:

– Это Дух лесной подарок просит.

Пальцами провёл он сначала по оставшейся на доске щучьей крови, потом по своему лицу и закричал:

– Нумнища!

Поднял кусочек отложенного щучьего мяса, перед очагом чума провёл круги им по солнцу несколько раз и снова поставил Духам, на специальное место для приношения. Как говорят лесные ненцы, когда у тебя на лице кровь, в этот момент тебя видят Духи (Пяк Ярма).

Признаюсь честно, и я был на этом обеде. Зевнул, наевшись...

Кинуло от удовольствия меня неожиданно в сон, северное солнце стояло в зените, собаки залаяли, спугнув с ветвей сосны глухаря, тот, захлопав крыльями, полетел в свою колыбель, снег заискрился на солнце, теплом загорелась сосна. Под хриплый лай собак уснул…

Вот такой он, холодный и седой Север со щуками!

Леонид Бабанин

Перевод на хантыйский язык Людмилы Гурьевой